Король воздуха-Сергей Уточкин

В начале XX в. имя авиатора Сергея Уточкина не сходило со страниц отечественных газет и журналов. Популярности этого ярко-рыжего, веснушчатого заики мог позавидовать любой самый знаменитый артист. «Вся жизнь его была пестра, подвижна и по-своему блестяща,  писал Александр Куприн об Уточкине,  вся на краю риска часто лицом к лицу со смертью!»Он одним из первых в России начал играть в футбол, прекрасно боксировал, был отличным фехтовальщиком, яхтсменом, борцом, конькобежцем, пловцом, известным велосипедистом-гонщиком и мотоциклистом. О безумной езде Уточкина на авто по улицам Одессы хорошо знали все одесские городовые. Из-за пустякового пари на бутылку вина он как-то взял и съехал в автомобиле по ступеням знаменитой Потемкинской лестницы.Однажды Уточкин упросил водолазов опустить его в скафандре на морское дно. Удивительно ли, что когда впервые он увидел полёт на воздушном шаре, то сразу же «заболел» воздухоплаванием. В складчину с доузьями был приобретён у заезжего аэронавта воздушный шар, и 1 октября 1907 г. Сергей Уточкин совершил на нём полёт. Потом он поднимался на аэростатах не раз, в том числе за границей, в Египте.Один из полётов в 1909 г. был совершён с писателем Александром Куприным на борту. Потом литератор вспоминал, что на обратном пути в огромной повозке Уточкин говорил о своей горячей мечте полететь на аэроплане. Он с восторгом называл имена первых авиаторов  Райта, Блерио, Латама, Фармана и рвался в Париж, тогдашнюю Мекку ещё очень молодой авиации.

Скопив десять тысяч франков, он осуществил свою мечту и поехал во Францию. Но биплан Фармана стоил тридцать тысяч. И вдруг в Париж приходит письмо от одесского банкира И.С. Ксидиаса. Тот предлагал Уточкину заключить контракт: он, Ксидиас, купит аэроплан, даст деньги на обучение полётам, но затем Уточкин три года должен будет работать на своего мецената.Свободолюбивому и гордому Уточкину предложение банкира показалось унизительным. Он отказался от контракта и возвратился в Одессу ни с чем.«С жадной завистью следил я за развитием авиации,  писал Уточкин позже.  Первые полёты Фармана, Делягранжа, Райтов и бесконечно радовали, и остро отравляли меня». Предложение Ксидиаса принял другой одессит, рабочий-электрик и спортсмен-мотогонщик Михаил Ефимов, ставший первым русским лётчиком. Весной 1910 г. он продемонстрировал полёты на аэроплане своим землякам. Потом Ефимов откупился от банкира и уехал на полёты за границей. Ксидиасовский «Фарман» остался в Одессе. Аэроплан был выкуплен акционерами и передан Уточкину. И тот, нигде не обучаясь, решил взлететь во что бы то ни стало.


О предстоящих выступлениях его на скаковом ипподроме за Тверской заставой московские газеты известили заранее. Программа полётов включала несколько «номеров»: эволюции в воздухе, спуск с остановленным мотором, подъём с пассажиром, посадка в намеченном месте и в заключение  метание «бомбы».Пожалуй, никто в России не сделал для пропаганды авиации столько, сколько сделал Уточкин. В 1910 г. он выступил в 15 городах. Благодаря ему, самолёт, тогда ещё диковину, смогли увидеть не менее миллиона россиян. Уточкин, серьёзно рискуя, летал и в сильный ветер, и в дождь, и в снег.Но что ему была погода! Возвратившись в Одессу, он 3 июля совершил из ряда вон выходящий полёт над бухтой и посадил аэроплан на противоположном её берегу. Это был первый в России полёт над морем.Турне следующего года было столь же стремительным. Но, начиная его,Уточкин не мог предполагать, что 1911 г. станет для него роковым.В начале июля, отметив в Одессе свой юбилейный, сотый, полёт, Сергей Исаевич поспешил на север, чтобы принять участие в крайне трудном и опасном перелёте Петербург  Москва, первом в России.В три часа утра 10 июля на Комендантском аэродроме грянул стартовый орудийный выстрел. Первым взлетел самолёт Уточкина  моноплан «Блерио». За ним  ещё восемь машин. Перелёт начался.Уже в первый день потерпели аварии четыре авиатора. Одним из них был Уточкин. Около посёлка Крестцы у него остановился мотор. Посадка невдалеке от обрывистого берега реки оказалась неудачной. Аппарат был разбит. Уточкин оказался в реке. Он, потерявший сознание, утонул бы, не окажись невдалеке крестьянина. Раненого авиатора отправили в больницу. В это время лётчик Васильев, единственный из всех участников перелёта, уже достиг Москвы, затратив на это с промежуточными посадками без малого 25 ч.Повреждения, полученные Уточкиным, оказались серьёзными: сотрясение мозга, переломы. Выздоровление шло медленно, и что-то навсегда изменилось в отважном пилоте, да и вокруг него.

Неудачи одна за другой начали преследовать Сергея Уточкина. Слава «короля воздуха» начала меркнуть.Здоровье его ухудшилось, а последние годы жизни выдающегося авиатора и вовсе оказались ужасными. Одесская газета писала об Уточкине: «Бессребреник, он роздал всё, что имел, роздал кому попало». Теперь же, больной, изувеченный, он вдруг остался один, без гроша в кармане и даже крыши над головой. Уточкин пристрастился к наркотикам и уже не расставался со шприцем.Он жил в Петербурге. Немного зарабатывал бильярдом, благо мастерски владел кием. Ночевал у знакомых, а то и просто на улице, голодал.В 1913 г. появились слухи о признаках сумасшествия прославленного авиатора. Им овладела мания преследования и беспричинной подозрительности. Апофеозом явился эпизод, который стал известен на всю Россию.Утром 26 июня 1913 г. сильно возбуждённый Уточкин ворвался в подъезд Зимнего дворца и потребовал от швейцара доложить Николаю II о приходе знаменитого авиатора. Но дальше подъезда его, разумеется, не пустили. Тогда Уточкин набросился на швейцара с кулаками. Сбежавшаяся охрана схватила безумца. «Я  гений, гений!  кричал Уточкин.  Пустите! Я слышу, меня зовут». Безумного авиатора доставили в психиатрическую больницу св. Николая Чудотворца на Мойке.Болезнь отступала с трудом. Условия в больнице, в общей палате были скверными. Стараниями его друзей авиатора перевели в другую лечебницу, «Всех Скорбящих» на Петроградском шоссе, а расходы по содержанию больного взяла на себя городская Управа.

Александр Куприн вспоминал: «В последний раз я видел Уточкина в больнице “Всех Скорбящих”. Физически он почти не переменился, но духовно был уже почти конченый человек...Что-то потухло, омертвело в его взоре, прежде таком ясном».Лишь осенью 1913 г. Сергей Исаевич вышел из больницы, но, увы, не надолго. Время от времени он снова и снова попадал в психиатрические лечебницы. «Легендарная жизнь закончилась безумием. Точно кара Божья обрушилась на гордую голову смельчака»,  писала об Уточкине одна газета.Уже шла Первая мировая война. Уточкин просился на фронт, в авиацию. Но кто его, сумасшедшего, мог выслушать всерьёз? Это ещё больше обострило страшную болезнь.«Я встретил его на Невском, рассказывал А.Г. Алексеев, актёр, давний знакомый Уточкина.  Он был ещё более порывист, ещё сильнее возбуждён. Мысли его догоняли и перегоняли одна другую. Он заспорил с кем-то, страстно, злобно, потом забормотал и... пошёл  побежал вперёд, смешался с толпой и исчез».Зима 1915 г. выдалась в Петербурге морозной. Полуголодный, плохо одетый Уточкин простудился. С воспалением лёгких его положили в знакомую ему лечебницу для бедных св. Николая Чудотворца. Там он и умер в первый день нового, 1916 г., на сороковом году от роду.Его похоронили на Никольском кладбище Александро-Невской лцавры, невдалеке от могил других русских авиаторов.